МАСТЕР МАРГАРИТЫ

Однажды, переключая каналы, я напоролся на его «Пилораму» и совершенно оторопел. Настолько это было пошло, примитивно и безвкусно. А после начала войны он несколько раз выступал с какими-то совершенно гадкими высказываниями. Эдакий настой из угроз, чванства и насмешек над чужим горем. В общем, он был мне категорически неприятен. И вот он умер, а я почему-то не испытываю ни радости, ни злорадства. Я пытаюсь разобраться в своих эмоциях и понимаю, что мне его, скорее, жалко. И не только потому что он умер.
Сейчас смерть эту активно обсуждают. Одни ликуют, другие говорят, что радоваться чужой смерти не правильно. Ликующие посылают не ликующих на хер, обзывают белопольточниками и матерят. Ведь на земле стало на одного «пропагандона» меньше. Они, небось, нас не жалеют. Он был беспринципным, алчным подлецом. И, вообще, он не человек. Я все это понимаю. Но радости в себе не нахожу.
Во-первых, после смерти Кеосаяна зла на земле меньше не стало. В свое время система без устали жрала сама себя, пачками заглатывала собственных идеологов и палачей, но ничего не менялось. На смену Ягоде приходил Ежов, а на смену Ежову — Берия. Эти запчасти очень легко заменяемы, и дефицита в них нет. Смерть одного отдельно взятого Кеосаяна ровным счетом ничего не изменит. И даже если бы в один день ураган унес из Останкино Скабееву, Соловьева, Корчевникова и, вообще, всех, уже через час на их месте сидели бы точно такие же. Это во-первых.
А во-вторых, я слышал прежние высказывания Кеосаяна. Он говорил, что во главе угла должен стоять человек, а не государство. Что власть должна признать свое людоедство и извиниться за все свои зверства от Ивана Грозного до Сталина. Он был нормальным.
Конечно, можно возразить, что и Киселев, и Соловьев, и даже сам Кощей Бессмертный раньше говорили похожие слов. Соловьев уверял, что только преступник может хотеть напасть на Украину и что насильно заставить полюбить себя не возможно. А Кощей божился, что ни за что не будет править больше двух сроков, так как иначе власть обрастет камарильей мерзопакостных паразитов. И еще он очень убедительно объяснял, что без свободы слова и без гражданских свобод государство существовать не может. Так что, мало ли, что они когда-то болтали… Но ведь я же видел и фильмы Кеосаяна.
Художественное высказывание часто говорит о человеке больше, чем просто слова. «Ландыш серебристый», «Бедная Саша», «Президент и его внучка» — это было доброе, тонкое и остроумное кино. Может быть, не великое, но по этим фильмам Кеосаян казался мне человеком с хорошим вкусом и вполне добрым сердцем. И мне кажется, он такими и оставался до того самого момента, пока судьба не свела его с Маргаритой.
Может, я не прав. Но Кеосаян в первом браке и во втором — это словно два разных человека. Ощущение, что в прежнюю оболочку переселили мозг Клима Чугункина. Из него словно удалили родительские настройки. Вытащили тактичность, чувство меры, интеллигентность и тонкий юмор, а на их место впихнули какую-то хрень. Сын замечательного Эдмонда Кеосаяна превратился в мужа Маргариты Симоньян. Так что, настоящий Тигран Кеосаян умер за много лет до смерти. И его мне жалко.
Но, может, я все это придумываю. Не может же женщина так переделать мужчину. Или может?

Александр Фукс

Специально для УК24